Когда свёкор предложил Анфисе долю в своём доме за показания против дочери, она оказалась перед трудным выбором. Катя три года ухаживала за лежачей матерью, а отец хотел выселить её и утверждал, что она не заботится о родителях. После инсульта Устинью Павловну привезли из больницы домой. Катя оставила работу в областном центре и переехала к родителям. Она кормила мать с ложки, стирала, следила за её состоянием и по ночам переворачивала в постели. Всё это записывала в тетради. Анфиса приходила делать уколы, но основная забота лежала на Кате. Свёкор подал на дочь в суд, опасаясь, что та претендует на его дом: незадолго до этого Катя продала комнату в городе и купила матери кровать с подъёмом. Он обещал Анфисе завещать ей Катину долю, если та подтвердит, будто дочь не ухаживает за матерью. Предложение было особенно заманчивым: крыша в доме Анфисы протекала, а ремонт оценили в 180 тысяч рублей. Сначала Анфиса скрыла от Кати разговор со свёкром, а затем почти убедила себя, что сможет сказать только часть правды. Но история её собственной матери, которую когда-то лишили дома из-за ложных показаний, заставила её отказаться от этой сделки. В суде Анфиса рассказала и о предложенном наследстве, и о том, как на самом деле ухаживают за Устиньей Павловной. Катя представила записи о ночном уходе. Суд отказал свёкру в иске. Позже он переписал завещание на сына и дочь, как было прежде, но Анфиса не стала брать у него бумагу. После суда отношения с Катей менялись медленно: сначала та говорила с Анфисой только по делу, а однажды впервые назвала её сестрой. Вместе они стали перестилать постель Устинье Павловне.
